Сегодня в детском саду "Ромашка" новогодний утренник.
В раздевалке суета: родители снимают с малышей шубки и курточки,
отворачиваются, вешая одежду в шкафчик, а затем еще пять минут ловят
непоседливых чад, чтобы переобуть их в сменную обувь. У зеркала толкотня: мамы
расчесывают дочерей, вяжут им шары бантов, а маленькие кривляки в это время
строят друг другу рожицы. И конечно же хвастают. Хвастают новыми платьями,
блестящими заколками, лакированными туфельками и: "...только никому не говоли!
Глянь, какие у меня зэмчузные селёзки - сто лублей стоят!"
- Скорее, мы уже начинаем! - торопит детей воспитательница. - А где Тимур?
Светочка, ты Тимура не видела? Снова их где-то носит!
Веселое возбуждение, улыбки как мотыльки, радость через край, внезапные
слезы (опять Сережка с Вовкой из-за чего-то подрались), зовущая музыка,
предвкушение чуда - Праздник! Вот-вот и начнется! Раздевалка пустеет...
Слегка припоздав, Люсьена Ильинична подвела внука к дверце с картинкой
мартышки и стала расстегивать ему пальто. Мальчик насуплено отстранил нервные
руки - я умею - за что получил очередной шлепок по попе. Но завершил дело сам.
Сам же разулся, поставил ботинки в нижнее отделение, стащил теплые штаны с
аккуратным швом поперек коленки и, стараясь не глядеть на сердитую бабку, сунул
ноги в стоптанные босоножки. Затем поправил помпон хвоста на шортиках, надел
позапрошлогодние картонные уши и пошел в зал.
Там было шумно и красиво: под потолком, пересекаясь, протянулись
разноцветные гирлянды, с дрожащими блескучими щупальцами дождика, к стеклам окон
и стенам прилипли кружевные снежинки из бумаги и фольги, на подоконниках ватные
сугробы, а угол огромной комнаты срезан занавесом с нашитыми силуэтами елей.
Лучший друг, Колька, налетел, хлопая по плечам, обнимая, подталкивая, и
закричал в восторге:
- Тимка! Быстрей к нам! Ты чуть не опоздал!
Утренник начался с танца девочек-снежинок в нарядных белых платьях. Тимур
ждал своего выхода и смотрел, как плавно танцует Света Иванова - лучше всех!
Тимка подумал, что нужно будет не забыть ей потом об этом сказать. Но вот
снежинки упорхнули, и он отправился навстречу Снегурочке. Стишок был выучен еще
два года назад, когда заведующая садиком пришла к гениальной мысли, что эту роль
должен играть именно Тимур. Она оказалась права - появление мальчика-зайчика
всегда вызывало радостное оживление среди гостей.
Вот и сейчас, едва Тимка выскочил к внучке Деда Мороза и стал отвечать на ее
вопрос: "Ты куда это косой, по снежку бежишь босой?", со стороны родителей
послышалось хихиканье, а один дядя, пришедший, наверное, впервые, захохотал.
Слепя глаза засверкали фотовспышки, но Тимка бодро закончил:
-... Я на елку тороплюсь!
В детский сад меня позвали -
Поплясать в нарядном зале!
И Снегурка с зайчонком скрылись за занавесом.
Тут же на поляну вылетели остальные зайцы. Под звуки пианино мальчики
скакали, приседали, выставляли поочередно ноги на пятку, носок, и опять прыгали,
а затем гурьбой убегали, спасаясь от метели, которую снова изображали девочки.
Занавес падал, и перед зрителями представала Новогодняя Елка.
Потом звали Дедушку Мороза, он приходил и голосом завхоза Макарыча просил
помочь ему зажечь зеленую красавицу. Все, как всегда. Только вот раньше было
весело, а сегодня... Тимур смотрел на улыбающихся мам своих товарищей, на
занятых видео и фотосъемкой пап и завидовал: его привела бабушка, сидящая сейчас
в первом ряду, напыхлившись, как воробей под дождем. Ох, как хотелось Тимке,
чтобы и его родители были здесь! Но папу не отпустили с работы, а мама...
Мальчик почувствовал набегающие слезы. Нельзя плакать! - сказал он себе. Нет, он
приказал! И они отступили.
А затем взрывались салютом из конфетти хлопушки, брызгали молнийками
бенгальские огни, завивались спиралями серпантинки, и... давали подарки! Нужно
лишь прочесть какой-нибудь стишок. Одни рассказывали медленно, другие
тараторили, третьи запинались... Тимка по замыслу заведующей должен был получать
приз последним. И не за стишок - за песенку. Как не ныла на душе печаль, Тимур
не подвел и удачно спел про шоколадного зайца, выученного три дня назад вместо
традиционной "Чунга-Чанги". Зато не пришлось снимать рубашку и надевать зеленую
лоскутками юбку. Взрослые смеялись все. Дед Мороз похвалил мальчика и протянул
ему теремок с конфетами и...
Тимка уже пять минут спорил с Колькой.
- Это - заяц! Смотри, какие у него большие уши!
- Это - медведь! Где ты видел красных зайцев?
- А где ты видел красных медведей? Они бывают только коричневые и белые!
- И не коричневые, а бурые! - Колька поправил очки, - а это - американский
медведь: не слышал разве, что индейцев в Америке краснокожими называют? А раз
есть краснокожие люди, то и краснокожие медведи бывают!
- Да? Значит и краснокожие зайцы есть! Давай вот у Светы спросим! Свет, как
ты думаешь, кто это: заяц или медведь?
Света с умным видом взяла в руки игрушку с желтым брюшком и подошвами,
розовыми щеками и черным носом, повертела ее и обнаружила на лапке кусочек
ткани.
- Со-ба-ка. - По слогам прочла она. - Это собака! Тут так написано.
- Собака?.. - Сконфуженные друзья переглянулись. И Тимка решил сменить тему:
- Свет, ты так красиво танцевала!
- Вот еще! - скрывая румянец смущения, девочка отвернулась, махнув русыми
хвостиками из-под бантов. - А ты песню хорошо спел! Папа даже сказал, что это
просто цирк!
- Вот ты где! Хватит трепаться, идем домой! - над малышами возникла Люсьена
Ильинична.
- До свиданья, ребята! - пробурчал под нос Тимка и, шаркая сандалиями,
понуро побрел за бабкой.
Тимур в спальне разговаривал с новым другом.
- Как же тебя зовут? Молчишь. Был бы ты зайцем, я бы звал тебя Степой. А раз
ты щенок... давай ты будешь... Тузиком!
Игрушка молчала, алея круглым язычком.
- Посиди здесь, я сейчас. - Мальчик на цыпочках отправился в туалет.
Из-за стеклянной двери с кухни бубнили голоса - к Люсьене Ильиничне в гости
пришел Гаврилалегович. Как сказал папа, похоже бабушка собралась замуж.
- Ох, Гаврик, говорила я Аньке: что ты делаешь?! И в институте говорила, и
потом! Сама не могу понять, и она объяснить не может! Ну что ей, русских мало?
Ну пусть бы грузин, чечен какой, как у дочки Пугачевой, ну не черный же! Люблю,
отвечает. Ну скажи мне: как можно негра любить?
- Что ты все время об одном и том же? Надоело. О себе подумай лучше! Когда
ко мне переедешь?
- Ой, не до этого, сам знаешь! Анечка моя, родненькая. Сколько сил, нервов
стоило ее вырастить, выучить! - послышались всхлипы. Спустив потихоньку воду в
унитазе, Тимка замер около умывальника, опасаясь, что взрослые услышат, если он
откроет визгливый кран. И тогда бабка будет ругаться: она ему велела из комнаты
не выходить. - Умрет она, вот увидишь! Завтра ли, через месяц... А все он
виноват! Заразил ее гадостью своей африканской!
- Что ты ерундень несешь! Рак не заразен! Медики не знают, от чего он
бывает! Генетика там, или питание плохое. Хотя богатые вон тоже от него мрут.
- А все одно он, гад, виноват! Набил ей брюхо, а я теперь нянчись с этим
ублюдком всю жисть!
- Ну, уж и нянчись. Неделю ж всего, как Анна в больнице. А случись, не дай
бог, ужасное - так и не твоя забота. Вернешься к себе в однушку и забудь про
них! А лучше ко мне давай...
Дальше Тимка не слушал. И руки мыть не стал - боязно. А еще не мог понять:
почему он ублюдок? К блюду, где иногда лежали яблоки и апельсины он уже давно не
подходил - не было там фруктов.
- Вот, Тузик, мама болеет, завтра операция будет. Если бы мы знали - никогда
бы раков есть не стали! А они такие вкусные, солененькие, укропом пахнут. -
Жаловался малыш немому собеседнику. - А теперь рак сидит у мамы в животе и
острыми клешнями ей больно делает. Дядя врач сказал, что мама может умереть.
Знаешь, что такое умереть? Колька, друг мой, ну ты с ним знаком, рассказывал,
что у него прабабушка умерла, и ее отвезли на кладбище. А старшая сестра ему
сказала, что умереть - это значит уехать далеко-далеко, навсегда-навсегда. На
кладбище, то есть. А я не хочу, чтобы мама от нас навсегда уехала. Лучше пусть
бабушка со своим Гавриком туда едет.
Тимка выключил свет, подошел к окну и посадил Тузика на подоконник. В свете
тусклого фонаря на заснеженную землю, выпрыгивая из тьмы, сыпались белые
пушинки.
- Папка поздно вернется. Он у меня хороший - увидишь. На седьмом автобусе
работает, что в арапорт ходит. Знаешь, какой папка сильный?! Колесо поднимает!
От автобуса! Честслово! Я сам летом видел! А вообще, он ученый по образованию.
Это слово такое нехорошее. Оно похоже на образину и на обезьяну - а меня так в
садике Сережка с Вовкой дразнят. И другие ребята, иногда. А Колька и Светка -
никогда, потому что они мои друзья! У Кольки компьютер есть, он на нем курицов
стреляет. Так интересно! Они летят, кудахтят, а ты наводишь на них кружочек и:
бабах! За это очки дают. Колька мне разрешал несколько раз пострелять. Смотри,
как снег падает. Это потому что зима. А завтра Новый Год, праздник такой. И Дед
Мороз завтра придет. Вот бы он сегодня пришел!
Мальчик вернулся к своей кроватке.
- Давай, Тузик, спать ложиться. Я буду очень сильно просить Дедушку Мороза
прийти сегодня - у меня к нему просьба есть. Важная!
Тимка стащил покрывальце, сложил его на стуле. Затем разделся и достал из
шифоньера одеяло. Лег, прижимая к себе собаку.
- Дедушка Мороз, я понимаю, что это не по правилам, но пожалуйста, приди
сегодня! Мне, правда, нужно! Вот и Ту-узик подтвердит! Приди, пожа-а-алуйста...
- зевота тянула слова, глаза слезились, подкрадывался сон. - По-о-ожалуйс...
...Снежинки все также медленно кружились за окном и вплывали в комнату.
Тимка протер глаза. Нет, ему не показалось - стекол действительно не было. И
рамы тоже. А на стуле у секретера сидел кто-то в высокой шапке. Стр-а-ашно!..
Тимка хотел включить свет и позвать папу, но незнакомец угадал его мысли. И
стало светло, хотя ни плафон, ни торшер не зажглись. Большая белая борода,
красная атласная шуба с искристыми серебряными звездами и такой же оторочкой -
Дед Мороз. Живой! Настоящий!
- Здравствуй, Тимур! Расскажи, зачем я тебе сегодня понадобился, почему ты
до завтра подождать не мог? - слова он выговаривал как завхоз Макарыч.
- Здравствуйте, дедушка! А почему вы один, без внучки? - Тимка не мог
поверить своим глазам, сомневался.
- Ну, ты ведь уже большой, сам понимать должен: готовится она к празднику,
красоту наводит, косу заплетает - девочка ведь! Так что у тебя случилось?
- У меня желание есть, срочное! Раньше, правда, другое было, но это главнее!
- Давай-ка лучше по порядку, а там я сам судить буду: что главнее, а что не
очень. Какое у тебя раньше желание было?
- Я хотел стать как все, чтобы меня перестали в садике дразнить. Чтобы кожа
стала розовой везде, а не только на ладошках. А то знаете, как обидно ребята
обзываются! А дворовые камнями бросаются. И шкурками банановыми. Ненавижу
бананы!
- Да, серьезное желание, понимаю. А второе?
- Чтобы мама не умерла. Сделай так, чтобы она не уезжала навсегда! Зачем ей
это кладбище - у нас и дома хорошо! Пусть не уезжает, а?
- А это еще труднее. Может, хочешь конфет, Марсов-Сникерсов? - старик
показал на огромный мешок в углу, который Тимка со сна и не заметил. - Или
робота-трансформера возьмешь? Пожарную машину? Компьютер, чтобы курицов
стрелять? Велосипед?
Тимка замер. Велосипед... Компьютер... Мешок шоколада... Да, всего этого
хотелось. Очень! Но...
- Нет, дедушка, не нужно мне этого! Мне это и мама сможет купить, если не
уедет. Не умирайте маму!
- Не просто это, Тима. Дорого стоит.
- Берите все, что хотите! Вот танк, только у него башня отпадает. Или
пистолет... без батареек! А еще Тузик, правда, вы мне его сами сегодня
подарили... А больше у меня ничего нет, извините.
- Да, не богат ты брат. Даже не знаю чего и сказать... - дед в задумчивости
теребил кудлатую бороду.
- А давайте я вам что-нибудь пообещаю? Например: не дергать девочек за
косички? Или что буду каждое утро кушать липкую овсянку? Целую тарелку, а? Не
пойдет? Ну, тогда я обещаю никогда в жизни не просить мороженое! Нет! Никогда
его не есть, даже не лизнуть ни разу!
- А сможешь? Это ведь очень трудно!
- Но ведь я мужчина! Я смогу! Сумею! Обещаю!
- Тогда договорились! Давай свою крепкую мужскую руку! С Новым Годом тебя,
Тимур!
Дед снял большую варежку, осторожно пожал маленькую темную кисть, затем
что-то зашептал и ударил посохом об пол.
Ледяная звезда на шесте вспыхнула радужным пламенем, и веки мальчика
налились такой тяжестью, что он даже не видел, как ушел сказочный дед.
Утром Тимур вместе с папой пошли в больницу. Отец торопил сына - хотел
успеть туда до того, как жену положат на операцию. Успели.
Мама полулежала, откинувшись на подушку. Бледная, с ввалившимися глазами,
голова повязана платком: у нее выпали волосы после химии. Тимка злился на эту
химию: у мамы раньше была такая красивая прическа! Светлая и лохматая!
Папа сидел на стуле, держа маму за руку, и говорил, что не надо бояться, что
не помогла терапия - хирургия поможет, что он врачу денег даст - товарищи по
работе собрали, что все будет хорошо.
- Не бойса Ана, нам ищо четырох дитэй рождать!
- Я не боюсь, милый! За себя... Я за вас боюсь! За тебя, за Тиму. Не обижает
его мать? Не позволяй ей этого!
Тимка сначала стоял около мамы, потом уткнулся ей в шею, чуть поплакал.
Женщина его успокоила. Затем мальчику слегка наскучило, и он побродил по палате,
поглядывая на тетю у окна: она изредка тоненько стонала. Вышел в коридор, увидел
маленькую елочку в ближнем тупичке. Шаров на ней не было, зато висели яркие
открытки.
Мимо прошел врач - полный мужчина с седой бородой. Вызвал из палаты папу.
Увидев сына, тот попросил его вернуться к маме: взрослым нужно поговорить.
Тимка стал рассказывать маме об утреннике, о Тузике, о Деде Мо...
Тут в дверь влетел восторженный папа. Он плакал и смеялся, он кричал и
прыгал вокруг кровати. И говорил. Говорил о том, что врачи чего-то напутали, что
повторная биопсия показала доброкачественность опухоли, о том, что операцию не
будут делать сегодня, а может и вообще.
У мамы текли слезы. Она улыбалась.
Тимка не мог понять, что случилось. Чувствовал лишь, что страшное ушло. Он
лишь спросил мамы:
- Мам, ты не умрешь? Не уедешь на кладбище?
- Нет, сыночек, не умру, не уеду! Как я смогу оставить вас? Идите ко мне!
Отец и сын обняли родную женщину. Она гладила их по черным головам в
одинаковых мелких кучеряшках, поочередно целовала их в толстые губы и темные
щеки. И обещала их побить, если увидит по возвращении домой беспорядок.
- Пусть врачи ошиблись! Главное, что мы вместе! - шептала она.
Тимка был счастлив. Он-то прекрасно знал, что врачи здесь не при чем! Это
Дедушка Мороз выполнил договор!
Огорчало, чуть-чуть, одно: жить теперь предстоит без мороженого. Он обещал,
и слово свое сдержит.
Ведь он же - мужчина!
Ростов н/Д, 15-20.10.05г.
|
|
